Изобрази отвращение и покажи мне свои трусики 3 серия

Ты ненавидишь всё. Школу, одноклассников, утренний свет, который пробивается сквозь дешёвые шторы. Но больше всего ты ненавидишь своё отражение в зеркале и тупую, липкую дрожь в груди, когда на тебя смотрят. Однажды, после очередного унизительного вызова к доске, ты находишь в старой парте странный конверт. Внутри — билет на подземное шоу «Театр Изнанки». Ты идёшь туда от безысходности. В затхлом подвале, среди пары десятков таких же потерянных лиц, на сцену выходит Куратор — существо в рваном фраке, чьё лицо постоянно меняется, перетекая из одной гримасы в другую. Он объявляет конкурс: «Изобразите самое чистое, самое искреннее отвращение. Победитель получит право стереть один день из своей жизни». Ты смотришь на свои руки, на грязь под ногтями, вспоминаешь запах перегара отца и слюнявый поцелуй троюродного дяди на дне рождения. Твое лицо кривится само собой — не наигранно, а с такой глубинной, животной брезгливостью, что у тебя сводит желудок. Куратор замирает. Тишина взрывается аплодисментами. Ты выигрываешь.

Но приз оказывается ловушкой. Стертый день не исчезает — он материализуется в виде прозрачной, пульсирующей пленки, которая оборачивается вокруг твоего тела. Куратор смеётся, и его лицо становится твоим. «Ты так хорошо изобразил мерзость, — шепчет он, — что теперь сам стал ею. Твоя задача — заразить этим чувством других. Каждый, кто посмотрит на тебя с отвращением, отдаст тебе часть своей жизни. А если ты не справишься, пленка сожмется и сотрет тебя самого». Ты выходишь на улицу, и мир меняется. Люди шарахаются от тебя, дети плачут, женщины отворачиваются. Ты видишь, как от них отрываются золотые нити и впитываются в твою кожу, делая тебя сильнее, но и прозрачнее. Ты становишься ходячей аллергией, физическим воплощением тошноты. И вот, когда ты уже почти растворился, потеряв человеческий облик, перед тобой появляется Она. Девочка, которая не отворачивается. Которая смотрит на твоё искажённое, текучее лицо и не чувствует ничего, кроме спокойного любопытства. Она протягивает руку и говорит: «Покажи мне свои трусики». Это не пошлость. Это её личный, безумный ритуал. Она коллекционирует не вещи, а моменты абсолютной уязвимости. Она единственная, кто может разорвать пленку, но для этого ты должен добровольно, без принуждения, сделать то, что тебя тошнит больше всего — обнажить перед ней не тело, а саму суть своего отвращения к себе. Ты понимаешь, что твой единственный шанс — не вызвать у неё брезгливость, а заставить её захотеть прикоснуться к тому, что ты ненавидишь в себе больше всего. И ты, дрожа, начинаешь стаскивать с себя не одежду, а слои собственной ненависти, сдирая их, как старую кожу, пока не остаёшься голым, жалким и настоящим. Она улыбается. Пленка лопается. Но ты уже не человек. Ты — её экспонат.